При входе в Госдуму председатель Союза ветеранов СВО Донецкой народной республики Изабелла Либерман, как положено, предъявила паспорт.
Охранник с некоторым недоумением взял документ в искореженной обложке, с пятнами крови на страницах. Посмотрел, кто заказал посетительнице пропуск, и укоризненно заметил: «На первый раз пропущу в порядке исключения. А паспорт надо поменять». «Поменяю, — на ходу бросила Изабелла и добавила: — Если время найду».
КОГДА УХОДИТ ДЕТСТВО
— Среди бойцов, жителей Донбасса и далеко за его пределами вы давно прославились как военкор. Шутка ли, более двух миллионов подписчиков на ваши телеграм-каналы! А первые ваши публикации, насколько мне известно, появились чуть ли не в детском возрасте. Вспомните, как все начиналось.
— Признаться, я не люблю вспоминать о своем детстве.
— Что так? Обычно люди охотнее всего вспоминают именно детские безоблачные годы…
— Именно потому, что мое детство не было безоблачным. Мой отец был военным, ушел в отставку, открыл собственное дело. Бандиты потребовали долю, он отказал. Наш дом сожгли, мы чудом выжили. Так что я мечтала, чтобы мое детство поскорее закончилось, и я стала взрослой, сильной, самостоятельной.
А писать действительно начала в ранние годы, меня даже публиковали в разных газетах Краснодарского края, где мы тогда жили. Потом поступила в Краснодарский институт культуры и искусства, получила две специальности — режиссер кино и телевидения и лингвист-переводчик. Моя дипломная работа — сценарий документального фильма о Рихарде Зорге. Эту ленту даже на кинофестивале показывали.
Получив диплом, стала работать на Новороссийском телевидении, у меня была своя программа, вела прямые эфиры. Была просто влюблена в свою работу, даже не обращала внимания на то, что платили гроши, да и те раз в три месяца. Но потом тяжело заболел отец, мы элементарно нуждались в деньгах. С телевидения пришлось уйти. Работала официанткой в ресторане, администратором в банкетном зале известного винного объединения «Абрау-Дюрсо». Было тяжело, но писать я не переставала.
ДОБРЫЙ АНГЕЛ
— Где-то в середине 2022 года, у меня как раз отпуск был, я познакомилась с активистами фонда «Добрый ангел». Они занимались тем, что оказывали помощь людям, пострадавшим от войны. Я поехала с ними в Северодонецк. То, что я увидела, меня не просто потрясло — я долгое время в себя не могла прийти. Люди умирали не только от ран, но и от отсутствия лекарств, к примеру, инсулина. И мало кто об этом знал. Надо было просто-напросто обращаться ко всем, кто может помочь, стучать во все двери, просить, умолять, кричать, требовать, что я и стала делать.
В качестве добровольной помощницы я искала спонсоров, находила лекарства и деньги на лекарства, перевязочные материалы, продукты, генераторы, стройматериалы… Да мало ли в чем еще нуждались эти люди, многие из которых остались без крыши над головой, без средств к существованию. Я стала официальным волонтером. У меня была только мама, больше никого. И я могла себе позволить находиться в самых горячих точках.
Сегодня я про себя знаю твердо: чем бы мне ни пришлось заниматься в жизни, я всегда буду помогать людям, пострадавшим от войны, или тем, кто просто попал в беду, в трудное положение. Поверьте, это не просто красивые слова, это теперь смысл жизни, я бы даже сказала — образ жизни.
БЕЗ «ЛЕЙКИ» И БЛОКНОТА, ЗАТО С ТЕЛЕФОНОМ
— Именно тогда вы стали снимать свои сюжеты и выкладывать их в Сеть?
— Да. У меня не было ни профессиональной, ни даже любительской кинокамеры. Так что ни «лейки», ни блокнота, как пелось в известной фронтовой песне, у меня не было. Снимала на телефон все, что видела. Поначалу цель у меня была простая — привлечь внимание к бедам тех, кто пострадал от войны. Видимо, в моих сюжетах было что-то такое, что привлекло внимание даже федеральных СМИ. Они стали появляться на Первом канале, на канале «Звезда», в «Блокноте России». Потом я стала записывать на телефон интервью с бойцами и командирами СВО, не раз бывала в местах боевого соприкосновения.
— Стали военкором?
— По сути, да. В итоге мне предложили возглавить пресс-службу одного из отрядов «БАРС». Я без раздумий дала согласие и заключила контракт с Министерством обороны РФ. Тут, правда, не обошлось без курьеза. В штатном расписании отряда «БАРС» никакого руководителя пресс-службы нет. Но в свое время я прошла курсы оказания первой медицинской помощи. Однако все штатные единицы медработников были заполнены. В итоге меня оформили… поваром.
— Но вы же, надеюсь, не стали экспериментировать с желудками бойцов и офицеров?
— Обижаете. Я вообще-то хорошо готовлю. Но поваром, конечно же, не стала. Деятельность, вернее сказать, возможность деятельности военкора, получившего позывной Панночка, поглотила меня полностью. Теперь у меня не было никаких ограничений. Я оказалась, скажем так, в самой гуще событий. Появилась возможность приобрести профессиональное оборудование, но я не стала этого делать из конспирации — громоздкую видеокамеру, микрофоны могли легко заметить враги, а телефон всегда можно спрятать. На качестве, конечно, сказывается, зато достоверность стопроцентная!
Особенно меня привлекала деятельность эвакуационной группы «Страха нет».
— Это кто ж такие?
— Это все без исключения добровольцы, которые занимаются эвакуацией с полей сражений раненых. Название не случайно — эти люди поистине бесстрашны. Они вытаскивают раненых, подвергая самих себя смертельной опасности. Я о них целый фильм сняла. И о тех, кого они спасали.
Хорошо помню бойца, который, будучи тяжело раненным, пролежал на поле боя две недели, спрятавшись в кустарнике. Без еды и без воды. Спрашиваю: «Как же ты выжил?» А он говорит: «Дождь, слава богу, пошел, вот дождевую водичку пил». Мне его лицо запомнилось — суровое такое, почти окаменевшее. У войны вообще суровое лицо. Даже представить невозможно, какого ужаса натерпелся и сколько раз с жизнью прощался этот совсем еще молоденький парнишка.
Параллельно по поручению командира я организовала так называемую лабораторию по сборке дронов. Нужно было находить людей, которые хорошо разбираются в технике, и на месте организовать работу.
АТАКА ДРОНА
— Изабелла Владимировна, вы еще совсем молодая женщина и тем не менее именно вас избирают председателем Союза ветеранов специальной военной операции ДНР…
— В прошлом году на трассе Горловка — Донецк в машину, где ехали несколько военкоров, я в том числе, попал дрон. Корреспондент «РИА Новости» Саша Мартемьянов погиб сразу, остальные были ранены и контужены. Я после контузии ослепла. Ужасно боялась, что навсегда. Это же трагедия для журналиста. Но вылечили. После госпиталя сразу в Москву поехала, где председатель Государственной думы РФ Вячеслав Володин вручил мне благодарность. Я тогда даже паспорт не успела поменять, он весь в крови был. А потом Вячеслав Викторович представил меня верховному главнокомандующему. «Это, Владимир Владимирович, наша героическая девочка — военкор Белла Либерман» — так он отрекомендовал меня президенту. Дословно цитирую, так что не сочтите за хвастовство.
Когда вернулась в Донецк, мне предложили до полного выздоровления поработать в только что созданном Союзе ветеранов СВО в ДНР. Это одно из региональных отделений всероссийского Союза ветеранов СВО. К общественной работе мне не привыкать. А через какое-то время меня избрали председателем Союза ветеранов СВО в ДНР. Чем он занимается? Это и оказание правовой помощи ветеранам и членам их семей, и трудоустройство, и вопросы, связанные с финансированием. Очень много проблем с семьями без вести пропавших. Так что приходится иной раз и на повышенных тонах кое с кем разговаривать. Но я же не о своих личных интересах пекусь. В общем, работы в Союзе ветеранов — непочатый край, суток не хватает. Но умудряюсь вырываться и к ребятам в район боевых действий.
— Есть такое понятие — «запас удачи». Считается, что тратить этот запас надо крайне осмотрительно и осторожно, поскольку он не бесконечен.
— Не задумывалась по этому поводу. Трачу как умею. Иду туда, где я могу сделать что-то полезное, туда, где я нужна. И я совсем не против, чтобы удача была со мной.